Слово и фраза: Искать: Сортировать по:
Форумы на Sostav.ru / Психология рекламы. / Сказки, ... китайские
это что бы в основной теме не постить.
1 2 3 >

Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Постим китайские сказки, притчи, поговорки и скороговорки В Общем китайский фольклор...
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 01.06.2008 12:43
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Драконовый водоём

Жил на Сунгари один молодой человек. Отец его нажил рыбной ловлей порядочное состояние, а поэтому сын, хотя и продолжал занятие отца, но не из-за нужды, а только по любви к делу; и поэтому он позволял себе иногда разные прихоти. Часто работники его ловили рыбу, а он бродил по горам. Однажды он забрел на Лун-тан шань и увидел там великолепный бассейн. Долго рыбак сидел на берегу его, и вдруг ему взбрело в голову: вот бы вышел здесь хороший садок для рыбы!

Задумано — сделано. Вернулся он домой, выбрал два десятка самых хороших рыб разных пород, которые не мешают жить друг другу, отнес их живыми на Лун-тан шань и пустил в бассейн; а чтобы отличить своих рыб от приплода, он каждой пущенной рыбе надел на хвост медное кольцо со своим именем.

Прошло несколько дней. Повезли раз его работники продавать рыбу в Улагай и вдруг видят, что местные рыбаки поймали пару рыб с медными кольцами. Взяли работники этих рыб и отвезли своему хозяину. Тот смотрит — да, это его рыбы, которых он пустил в Лун-тан...

Пошел рыбак с людьми на гору, закинул невод в Лун-тан, но ни одной рыбы там не поймал.

Ясно, что между Сунгари и Лун-таном есть ход, тот самый, по которому когда-то ходил дракон.

Да, Лун-тан — священный водоем; не даром же, когда губернатор два раза в год, в дни перемены одежды (летней на зимнюю и обратно) в парадной одежде совершает коленопреклонение перед священным деревом и перед бассейном, то вся ряска с поверхности воды тотчас же собирается к противоположному берегу, хотя бы не было ни малейшего ветерка...

А всего удивительнее то, откуда берется вода в Лун-тане, на самой вершине высокой горы? Много воды ведь должно испаряться, особенно в жаркое время, — а между тем вода в бассейне никогда ни на вершок не убывает, хотя никакого ручья в Лун-тан не впадает...

Нет, Лун-тан, что ни говорите, — священный водоем; это — ход в жилище самого Лун-вана, князя дракона!
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 01.06.2008 12:44
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Девица-воевода

Недалеко от города Гирина есть старинный городок Улдагай. Больше тысячи лет тому назад весь этот район, под названием Шу-чжоу, принадлежал царству Бохай, которое простиралось на восток до моря; потом Улагай перешел к Киданьскому царству Ляо, а после — к нюй-жэньскому царству Цзинь.

Когда Минская династия в Китае клонилась уже к упадку, а великий Тай-цзу Гао хуан-ди (Нурхаци), основатель священной Да-цинской династии, уже строил здание Маньчжурской империи и проводил почтовые тракты, то как раз около нынешнего Улагая была поставлена почтовая станция, названная «Станцией пограничной башни» (Бянь-тай-и-чжань).

Улагай еще при начале «священной» династии был окружен земляной стеной, которая и сейчас даже видна и называется гу-чен («древний город»).

Давным-давно в этом городе жила замечательная девушка по имени Бай-хуа (Белый цветок). Она была дочерью маньчжурского гусай-да (по-китайски — тут-лина, полковника), и с малых лет совсем не походила по характеру на других двочек. Ее не интересовали куклы, наряды и девичьи забавы; играла она только с мальчиками в разбойники, в войну, и сами мальчики выбирали ее всегда своим предводителем.

Подросла девушка, в годы вошла, а о замужестве и слышать не хотела. А когда отец попрекнул ее, что она больше похожа на солдата, чем на женщину, то она и попросила отца, чтобы он лучше отдал ее в солдаты, чем замуж.

Отец и подумал: чтобы дочка зря не болтала — пусть-ка на деле узнает житье-бытье солдатское, всю нужду и тяжесть военной службы; авось отучится от всего, что ее полу не пристало.

— Хорошо, — сказал он дочери, — но только ты должна быть простым солдатом, нести всю тяжесть службы, идти, когда потребуется, на войну, и никогда никому и вида не подать, что ты — девушка и моя дочь!

Бай-хуа с радостью согласилась

.

Через несколько дней из задних ворот гусай-дайского дома верхом на горячем коне выехал молодой воин в шишаке, толстой ватной стеганой одежде с нашитыми на ней стальными бляхами (что заменяло у маньчжур латы), с кривым мечом у пояса, садаком за плечами и колчаном, полным стрел.

Это была Бай-хуа, отправленная отцом в дальний гарнизон.

Скоро началась война. Со всех концов Маньчжурии потянулись войска на юг, а с ними и молодой солдат надолго уехал из родных мест.

Прошло несколько лет. Отец Бай-хуауже не чаял видеть свою дочь, как вдруг однажды ему доложили, что его хочет видеть вновь назначенный гусай-да соседнего гума (знамени, полка). Старик вышел принять гостя — и увидел, что это его родная дочь, которая, благодаря храбрости и военным талантам, быстро дослужилась до звания гусай-да.

Прошло еще немного времени, и Бай-хуа так отличилась в войнах, что император подчинял ей все войска и даровал титул «гусабэ кадала-ра амбань»; таким образом Бай-хуа, не скрывавшая более своего пола, сделалась начальником своего отца...

Она поселилась в Улагае. Нигде не было такого порядка в войсках и нигде они не были так хорошо обучены, потому что солдатам некогда было бездельничать. В самой середине земляного городка Бай-хуа выстроила из глины квадратную башню. С вершины этой башни она ежедневно наблюдала ученье солдат, и горе было ленивым или неумелым!

Так как ей, несомненно, оказывал особое покровительство бог войны Гуань-ди (Лао-е), то на юге от городской стены она выстроила большой храм в честь этого бога; и в этот храм, называемый Лао-е мяо, она часто ходила молиться и приносить жертвы

.

Состарилась бай-хуа и умерла девицей. Прошло много лет, но народ продолжал особенно чтить выстроенный ею храм, и в день храмового праздника люди собирались сюда толпами со всех окрестных мест.

Случилось, что во времена правления божественного Вань-цзун Сян-хуан-ди на юге Китая вспыхнуло грозное восстание.

Восстание широко раскинулось по всей Поднебесной, появились мятежники и на земле Маньчжурии. Шайки их быстро разрастались, потому что он захватывали всех не успевших скрыться от них здоровых мужчин и силою заставляли их служить в своих войсках. Толпы их медленно и неотвратимо, как прилив, надвигались на Гиринь.

Войсками в Гирине тогда командовал цзян-цзюнь по фамилии Дэ, хороший человек, но плохой стратег. Он собрал сколько мог солдат и, не разузнав хорошенько о силах врага, двинулся ему навстречу.

Недалеко от Улагая противники встретились, и началась битва. Солдаты сражались храбро; но превосходство сил неприятеля оказалось настолько велико, что после целого дня сражения победа видимо стала склоняться на сторону мятежников.

Без числа полегло солдат цзян-цзюня... А когда бунтовщики обошли правительственный отряд с боков и ударили во фланг, то солдаты не выдержали и побежали. Сам цзян-цзюн тоже бежал через Улагай.

Но мятежники уже охватили город с трех сторон, и цзян-цзюн увидел, что ему нет спасения: кого-кого, а его-то уж не помилуют! Тогда он бросился в храм Лао-е, обнесенный кирпичной стеной, и спрятался с несколькими из своих приближенных в самую отдаленную постройку храма — в самое святилище.

Он упал на холодный пол перед гигантской статуей Гуань-ди, бесстрастно восседавшей на троне под балдахином, и стал горячо молиться о спасении великому богу войны, покровителю династии и духу мужественной Бай-хуа да-цзян, строительнице храма...

В первый и последний раз в жизни так молился Дэ цзян-цзюн, но, по-видимому, напрасно... Мятежники напали уже на след и окружили храм плотным кольцом. Спасения не было: если не приступом, так измором возьмут враги. Много ли съестных припасов может быть в храме?

Вдруг шум, крики и стоны среди мятежников привлекли внимание осажденных. Цзян-цзюнь поднялся на стену и увидел, что среди мятежников происходит что-то непонятное и необычайное: кони их бесятся, давят своих же людей; воины бросаются друг на друга, поражая их на смерть; многие пытаются бежать, но тут же падают...

Скоро в неприятельском стане не осталось ни одного способного сопротивляться врага. Тогда Цзян-цзюн со своими людьми вышел из храмовой ограды и стал допрашивать нескольких раненых, дрожавших от страха мятежников, что у них случилось?

Все они согласно показали следующее. Только осаждающие собрались идти на приступ храма, как вдруг увидали, что внезапно главные ворота храмовой ограды раскрылись настежь. Из них в карьер выехало бесчисленное количество высоких страшных воинов на очень крупных конях, все в панцирях и шлемах, у каждого в руках большой меч и копье. А впереди — на огромном коне ужас наводящая женщина с распущенными волосами... Люди эти, как вихрь, налетели на изумленных мятежников, и началось страшное избиение, потому что бунтовщики не могли ни убежать от страшных врагов, ни защищаться. Только немногие из них, бывшие в стороне, бежали и рассеялись во все стороны.

Так защитила Бай-хуа да-цзян тех, кто обратился к ней за помощью, и наказала дерзких разбойников, осмелившихся нарушить порядок в ее вотчине.
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 01.06.2008 12:46
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Справедливый

Давным-давно это было, может быть, во времена Чжоу, а может быть, и еще раньше. Правил тогда всей землей меж четырьмя морями хороший, добрый император, который раз в пять лет объезжал Поднебесную, собирал везде песни народные, чтобы по ним судить — как и где живет его народ, сам творил суд и расправу.

Сколько несправедливых приговоров уничтожил император, скольких невиновных спас, сколько слез высушил, — об этом только на том свете записано...

Но не может человек жить без ошибок, случалось их делать и императору: то оправдает речистого виновного, то накажет не умевшего оп равдаться невинного. И мучился этим император, потому что не было у ту него хорошего советника.

Была у императора жена: такая красавица, каких еще и не видано было. Любил ее император пуще самого себя. Думал император, что лучше его жены человека на свете нет!

Но красивая кожа бывает и у змеи.

Была у императрицы родня большая. Скоро эта родня заняла во всей империи все важные места. И застонала земля от поборов и зла...

Раз услыхал император, что далеко, где-то на северо-востоке, живет в горах мудрый разумом и простой сердцем человек по имени И, который за всю свою жизнь не допустил никакой неправды. Обрадовался император — вот кого ему надо! Послал за ним, и скоро праведный И был уже в столице.

Привели его к императору, и удивился тот, что И ничуть его не боится, а говорит с ним так же, как и с последним слугою...

Обрадовался император — наконец-то он нашел такого советника, который никогда не покривит душой! Дал ему император титул ближнего советника, поместил его во дворце и советовался с ним по всякому делу.

Раз и говорит император своему советницу, Справедливому И:

— Боюсь я, что не вся правда до меня доходит, не всех обиженных чиновники до меня допускают. Так это или нет?

— Да, государь, это так!

— Как же горю помочь?

— Прикажите, государь, поместить перед воротами дворца ящик с прорезью, который никто, кроме вас, не смел бы открывать; да еще поставьте большой барабан. Пусть всякий обиженный приходит, опустит бумагу со своей жалобой в ящик и ударит в барабан. Вы услышите, возьмете прошение и рассудите по справедливости.

Император так и сделал; и такие же барабаны приказал поставить перед управлением каждого начальника по всей империи.

Пошла слава еще больше про милосердие и доброту императора, и люди благословляли справедливого советника. Народ уже с раннего утра толпился и шумел у ворот, стараясь протискаться к ящику и барабану, ожидая царского решения. Шум и гам, как на ярмарке, стояли перед дворцом каждый день...

Надоело это императрице. И приказала она, чтобы дворцовая стра-жа хватала каждого подходящего к ящику с прошением и предварительно давала ему пятьдесят ударов «бамбуками», — а потом уже разрешала опустить прошение в ящик и ударить в барабан.

Количество жалобщиков сразу уменьшилось вдесятеро...

Узнал об этом Справедливой И и говорит императору:

— Нехорошо, государь, твоя императрица сделала — она народ от тебя отгоняет!

Огорченный император пошел к императрице и передал ей слова Справедливого.

— Нет, мой супруг и повелитель, — отвечала императрица, — ваш И на этот раз не прав. Вспомните, какой неприличный шум стоял перед дворцом, хуже, чем на базаре. Вы целый день, с утра до вечера, разбирали жалобы, и так уставали, что больше ничего делать не могли. И сколько жалоб оказывалось неосновательными! А теперь количество жалоб уменьшилось в десять раз, и у вас есть время на другие государственные дела; неосновательных жалоб почти нет... Правосудие же от этого не страдает, потому что каждый человек, желающий доказать правоту своего дела, конечно, согласится подвергнуться ничтожному предварительному телесному испытанию. Теперь судите сами, кто прав — я или советник И?

Слова эти были сказаны таким мелодичным и убедительным голосом, сопровождались таким нежным взглядом, что мудрено было им не поверить... Новый порядок приема прошений остался в силе, несмотря на протесты И.

Но постепенно к И стали доходить жалобы и другой дорогой, не через царский ящик. Сместил император, по докладу И, всех дурных чиновников и наказал их, несмотря на заступничество императрицы. Не знал император, что все наказанные были в родстве с родом, из которого происходила императрица, или их близкие и слуги. Вот почему прямым, обычным путем обиженные боялись на них жаловаться.

Возненавидела императрица Справедливого, но ничего сделать не могла: очень уж император уважал и почитал И за его справедливость.

Все шло, казалось, хорошо. Но была у императора тайная язва, боль от которой не могли уничтожить ни благодарность народа, ни мудрость И, ни любовь императрицы. Эта боль была — отсутствие сына-наследника, которому он мог бы передать после себя свое царство.

Долго хранил император свое горе про себя и наконец посоветовался с И.

— Государь, — ответил советник, — и закон, и обычай, и здравый разум говорят одно: если дом из глины не крепок — выстройте его из камня; если в вашем саду на одном дереве нет плодов — ищите их на другом...

— Я и сам думал об этом, — сказал император, — но не хотел бы обидеть императрицу!

— Императрица останется по-прежнему императрицей и первой женой, и никаких привилегий не потеряет. Но государыня и сама поймет, что ее дело — частное, а ваше — государственное... Дайте, государь, известный срок государыне, и если она по истечении его не даст вам надежды, то найдите государыне помощницу!

Неизвестно как, но только императрица каким-то образом узнала или догадалась о совете И. Тогда она еще больше возненавидела его...

Но вскоре судьба ей улыбнулась. Она стала полнеть... Обрадовался император, потому что он действительно искренно и глубоко любил свою прекрасную жену.

Прошло немного времени — семейные дела императора шли как нельзя лучше. Но одно опасение тревожило императора: а вдруг у него будет не сын, а дочь? Тревога его все усиливалась — и наконец он решил послать за великим врачом, который по одному пульсу мог определить любую болезнь. Узнать же пол еще не родившегося ребенка для него, конечно, не составит никакого труда...

Врач прибыл. Чтобы не смущать его своим присутствием, не только император не присутствовал на приеме врача императрицей, но и ни один мужчина. Императрица приняла врача не в парадных комнатах, а в своей личной спальне, и в присутствии только нескольких своих любимых придворных дам.

Император очень боялся, будут ли соблюдены все приличия при необычайном появлении мужчины на женской половине. Поэтому сам император, никого не предупредив, направился тайным ходом на половину императрицы. Он знал, что в одной нише этого хода есть секретное окошечко в спальню императрицы, так замаскированное со стороны комнаты украшениями, что о существовании его ни одна из дворцовых женщин не знала. Император подошел к окошечку, приоткрыл накрывавшую его крышку, и прильнул глазом...

Перед ним открылась необычная картина. Комната была перегорожена большой ширмой. По одну сторону ширмы на коленях стоял врач, а около него в простых платьях — две или три приближенные дамы императрицы. По другую сторону ширмы сидела любимая дама его жены в платье императрицы. Она протянула руку на ту сторону ширмы, и врач через толстую шелковую материю щупал пульс, не осмеливаясь прикоснуться к обнаженной «августейшей», как он думал, руке. А императрица, также в простом платье служанки, стояла в стороне... Через некоторое время врач закончил осмотр. Тогда дама, одетая императрицей, отдала какое-то распоряжение, и, о удивление! Императрица сама подошла к врачу и протянула ему руку... Врач взял ее, пощупал пульс, сказал что-то, и затем его отпустили.

Император вернулся к себе и приказал позвать врача:

— Ну, знаменитый врач, как здоровье государыни?

— Великий государь! Нет сомнения, что уже три месяца, как вы являетесь отцом!

— Кто же у меня будет — сын или дочь?

— Государь, я могу ошибиться; я даже наверно ошибусь, но я думаю, что будет дочь!

К удивлению врача, эта новость не очень огорчила императора. Он спокойно спросил у врача:

— А кроме императрицы вы больше никого не осматривали?

— Да, государь, — ответил врач, — я по приказанию императрицы осмотрел потом одну из придворных дам, которая говорила, что тоже готовится дать жизнь ребенку.

— Ну, и что же вы нашли?

— Нет сомнения, государь, что эта дама сильно заблуждается. У нее слишком большая печень, поэтому у нее никогда не могло быть ребенка!

Император вздрогнул и быстро спросил:

— Ну а после будут ли у нее дети?

Врач уловил движение императора и решил, что это — одна из его любимиц; поэтому он поспешно ответил:

— Конечно, конечно, могут быть, даже наверно могут быть... Только ей никогда не нужно видеть другую женщину в интересном положении; тогда и у ней может быть ребенок!

Император щедро наградил врача и отпустил его, а сам затем долго ходил задумчивый и грустный. Неизвестно, что он сказал императрице; но только она после этого перестала полнеть, а ее любимая дама, наряжавшаяся в ее платье, исчезла из дворца.

Тогда ненависть к И заполнила все существо императрицы. Потому что кто же, кроме него, мог узнать и донести императору о том, что она хотела разыграть комедию материнства и объявить своим собственным того ребенка, который должен был родиться у ее придворной дамы?!

Перестала императрица гулять, стала плохо есть и спать, часто стала плакать и бить не только свои безделушки да драгоценные вазы, но даже и своих придворных дам. Наконец она совсем заболела и слегла.

Император встревожился — хотел опять послать за знаменитым врачом. Но императрица наотрез отказалась.

— Каких хотите врачей зовите, только его не хочу! Приходили врачи и мудрецы, давали советы и лечили императрицу. Но ничего не помогало, и ей делалось все хуже и хуже. Наконец императрица говорит мужу:

— Государь! Я хочу с вами проститься, потому что я скоро умру! Император был в отчаянии:

— Неужели же никто во всей империи не знает, как вылечить твою болезнь?

— Нет, есть способ, но только вы, государь, не пожелаете его применить!

— Нет ничего на свете, — горячо возразил император, — чего бы я ни сделал, лишь бы ты была здорова!

— Ну хорошо, — ответила императрица, —я знаю, что вы своему слову не измените... Сегодня во сне мне явился Великий Дух и сказал: если хочешь быть здоровой — выпей кровь из сердца Справедливого И. Я знаю, чувствую, что если вы, государь, дадите мне это сердце — я тотчас же выздоровею; а не дадите — я скоро умру!

Пораженный император ушел от жены, позвал Справедливого, которого он по-прежнему высоко ценил, и рассказал ему все, что сказала императрица.

— Государь, — спокойно сказал И, — если мое сердце может принести пользу государыне — берите его!

Долго колебался император; но, наконец, видя, что жене делается все хуже и хуже —решился... Справедливому вырезали сердце —и горячее, трепещущее, принесли императрице... И действительно: императрица тотчас же выздоровела и стала еще веселее, еще краше, чем прежде.

А Справедливый? Он не умер. Правда, с тех пор никто больше его не видел в столице; но в Чан-бо-шанских горах, говорят, его потом видали часто, хотя он был и без сердца. И многим он помогал, кто к нему обращался; но всем — разно: одному больше, другому — меньше. А некоторым и совсем отказывал, даже в совете, хотя бы у них была большая нужда: это в том случае, если они не заслуживают помощи. И делал это Справедливый И так верно, так точно, так справедливо, — как не делал даже раньше, когда жил в столице...

Умер император, умерла императрица; все о них позабыли. А барабаны, что поставил И — остались; их и сейчас можно видеть у ворот каждого ямыня. Но, чтобы они своим грохотом не слишком беспокоили наших милостивых начальников, их теперь делают из цельного камня.

Вы спрашиваете, почему И стал еще справедливее, чем раньше? Да потому, что совершенная справедливость может существовать лишь при отсутствии сердца.
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 01.06.2008 12:47
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Ти Тай-Тай и Ко Ко-о

Необозримые равнины Северного Китая, сплошь распаханные и покрытые всевозможными хлебами, радуют сердце хозяина, но особенной красоты и разнообразия в них не ищи, особенно когда все, доступное глазу, покрывается сплошь тонкой, желтой пылью, приносимой северными и северо-западными ветрами...

Однообразного пейзажа не может скрасить даже угрюмый, высокий, голый хребет Цинь-лин, протянувшийся поперек всего Китая, между бассейнами рек Желтой (Хуан-хэ) и Великого Цзяна (Да-цхян, или Ян-цзы-цзян).

Совсем другую картину представляет собой Южный Китай. Он почти сплошь заполнен невысокими, но живописными горами с бесчисленными озерами, долинами, речками и ручьями. Теплый климат, обилие влаги и роскошная растительность делают Южный Китай одной из самых красивых стран во всем мире.

Север крайне беден животными и птицами, тогда как на Юге поражает обилие птиц, животных и насекомых в чудных лесах. Со всех сторон доносятся пение, жужжание и разнообразные крики лесных обитателей. Живое воображение южан, более поэтичных, чем северяне, создало много сказок и легенд, связанных с местными животными и птицами; сказания эти отличаются иногда поэтичностью и задушевностью, затрагивая зачастую и стороны семейной жизни.

Часто в лесу и на полянах слышатся крики двух птиц, которые называются: одна — Ко Ко-о, другая Ти Тай-тай. Названия эти — такое же подражание их крику, как в России, например, кукушка.

Первую из них, Ко Ко-о, можно часто слышать, но очень редко видеть. Величиной и сложением она напоминает коричневого дрозда, но немного длиннее; но цвет перьев ее — смоляно-черный, она издает звонкий, чистый отчетливый крик: Ко-ко-о-о!

Другая птичка похожа на жаворонка, называется (на северном языке) Хэй-доу-няо (т. е. «птица черных бобов»), или иначе (на языке южан) — Ти Тай-тай. Она поднимается с земли с удивительно мелодичным щебетаньем, очень напоминающим звуки: «Ти тай-тай». Птичка прямо, как стрела, несется вверх, продолжая беспрерывно издавать те же звуки, пока не скроется для глаз и уха в небесной синеве.

Много лет тому назад, но когда именно — неизвестно, только очень давно, жил в тех краях со своей матерью и молоденькой сестрою юноша по фамилии А, по имени Синь. Люди они были достаточные: была своя земля и дом. Одно было плохо — только один мужчина в семье: нужно было позаботиться о продолжении рода...

Невесту в Китае найти легко. Но не хотела мать брать себе какую попало сноху, а тщательно присматривалась ко всем окрестным девушкам. И выбрала, наконец, да такую, что даже при всем желании нельзя было в ней найти ни одного изъяна: и красавица, и умница, и добрая, и послушная, а уж рукодельница какая—лучшей во всем округе не найти!

Скоро сыграли свадьбу.

Что А Синь горячо полюбил свою молодую веселую щебетунью-жену, А Ко, это понятно; а удивительнее было то, что и его мать чрезвычайно привязалась к молодой женщине — надежде их рода.

Словом, все в доме души не чаяли в прелестной молодой женщине: она была центром их жизни; и даже молодой муж, обладавший твердым характером и крепко державший дом в своих руках, во всем ее слушался. Мать, как большинство китайских матерей-вдов, имеющих взрослых сыновей, побаивалась сына и во всем повиновалась ему. Это еще более заставляло ее всячески ухаживать за прелестной молодой женщиной. Хорошо было еще и то, что А Ко подружилась и сердечно полюбила молоденькую А Со, сестру своего мужа...

Однажды А Синь уехал по делам на несколько дней. А Ко и А Со в сущности были еще детьми; они почувствовали себя свободными от надзора, резвились и бегали по полю...

За полем начинались холмы, покрытые густыми зарослями. Очаровательные бабочки порхали кругом так прихотливо, птицы пели так звонко, густая тень манила так соблазнительно, что подруги не могли противиться искушению и нарушили приказ А Синя: никогда не ходить за поле в холмы...

Они, взявшись за руки, пошли по тропинке между двумя холмами; а потом, то гоняясь за бабочками, то перебегая от цветка к цветку, потеряли и тропу, и направление, где стоял их дом.

Вдруг какая-то огромная красная масса промелькнула перед глазами А Со и раздался страшный крик. Огромный тигр прыгнул, чуть не задев А Со, и схватил А Ко за плечо. Помертвевшая от ужаса А Со видела, как тигр одно мгновение стоял, гневно глядя на нее страшными глазами и бил себя хвостом по бокам, а потом потащил несчастную женщину в чащу леса. Что было дальше — девушка не знала: она лишилась чувств.

Сколько времени прошло, пока А Со пришла в себя, она тоже не знала... Но вспомнив о том, что здесь недавно произошло, она в ужасе бросилась бежать. Случайно А Со попала как раз на ту тропу, которая вела к их полю; и скоро она, задыхаясь и без памяти, прибежала домой.

Долго перепуганная мать не могла добиться, что с ней случилось и где же А Ко? Нельзя представить себе ужаса матери, когда, наконец, из отдельных слов дочери, прерываемых рыданиями, она узнала страшную правду...

— Сын, что скажет сын? — как молотом било у ней в мозгу...

Люди, особенно женщины, очень часто бывают несправедливы и жестоки в несчастье. И эта мать, забыв, что горе молодой девушки не меньше, чем ее самой, обрушилась на дочь:

— Это ты во всем виновата! Зачем ты пошла с А Ко в горы? Тебе это сколько раз запрещалось! Будь ты проклята — вон из моего дома! Ищи А Ко и без нее не думай возвращаться домой!

Несчастная девушка не выдержала нового удара. Ум у нее помутился. Она безропотно покинула родной дом и пошла в горы, туда, где еще так недавно она смеялась и веселилась с А Ко.

— Ко-ко-о, Ко-ко-о! — звала она погибшую женщину.

— Ко-ко-о, — отвечали ей леса и скалы...

Никто уже больше не видел бедную А Со. Но чтобы безрассудные матери помнили, что они являются ответственными за судьбу детей, боги переселили душу А Со в тело птички, которую хотя и не увидишь, но которая своим криком: «Ко ко-о» напоминает: «Не будь жесток!»

— Ко-ко-о-о, — отчетливо раздается в чаще.

— Ти-тай-тай, — отвечает ему мелодичное щебетанье на поляне...

Жил-был один зажиточный поселянин по фамилии А (это очень распространенная фамилия на Юге), по имени Гуай. Земля его была не в одном куске, а порядочно разбросана; особенно было удалено одно поле, полученное недавно по наследству.

Была у А Гуайя хорошая, славная жена. Но, подарив ему маленького сына А Пуна, она переселилась в страну теней...

Сильно горевал А Гуай по своей жене, хотя, конечно, ничем не показывал этого, чтобы «не потерять лица». Но жизнь берет свои права: без жены жить нельзя. А Гуай не успел еще устать от семейной жизни, и задумал вдовец повторить опыт.

Задумано — сделано: чего-чего, а невест хоть отбавляй: девочек в Китае рождается более, чем мальчиков.

Скоро А Гуай ввел в свой дом прелестную молодую жену. Выбор и на этот раз оказался удачным: красивая, веселая, но порывистая А Линь безумно любила детей и со всем пылом своего неискушенного жизнью сердца привязалась к своему пасынку А Пуну.

А Гуай радовался и в душе хвалил себя за хороший выбор...

Она вскоре тоже родила хорошенького мальчика; но в дальнейшем не захотела подражать своей предшественнице: пополнела, окрепла, и характер у нее переменился — сделался более самостоятельным, независимым и решительным.

Отец радовался. Его второй сын, АТи, будет служить новой нитью, закрепляющей ту невидимую, но крепкую любовную связь, которая существует между живущими на земле и отошедшими в вечность членами одного и того же рода...

Но, увы! Пока у А Линь не было своего родного сына, она возилась, забавлялась и всячески баловала своего пасынка, он был для нее хорошенькой живой игрушкой. Но когда появился на свет А Ти, последний целиком завладел сердцем матери. Постепенно ее любовь к пасынку таяла, в ее голову стали закрадываться такие мыли: «Почему все получит и будет хозяином в семье Пуп, а не Ти? Только из-за того, что он старший? Да Ти и красивее, и лучше, и наверное будет умнее!»

Словом, прошло немного времени, и вместо прежней любви к пасынку, А Линь почувствовала сначала охлаждение, потом — равнодушие, затем — нерасположение, которое незаметно для нее самой перешло в ненависть.

Молодая женщина и сама не отдавала себе отчета в том, что с ней делается; она чувствовала только, что ее пасынок — скверный, нехороший, противный мальчик, стоящий поперек пути ее ненаглядному сынку. Но она была настолько умна, что тщательно скрывала до поры до времени свои истинные чувства.

Тем не менее, А Пун нежно любил своего младшего брата и во всем ему уступал.

С годами в сердце А Линь все росла и раздувалась ненависть к пасынку. Один вид его поднимал уже в ней целую бурю ненависти... Наконец она не могла больше бороться с собой, и решилась на отчаянный шаг. Она решила устранить пасынка с пути сына.

Но как это сделать, чтобы и рук не марать, и подозрения ни в ком не возбудить, и самой ничего не видеть?

Долго она думала и наконец придумала..

Однажды она позвала обоих мальчиков и, давая каждому по корзинке с бобами, сказала:

— Вот вам семена бобов: эта корзинка — тебе, Пун, а эта — тебе. Вы уже не маленькие, пора вам приучаться к работе. Отправляйтесь сейчас же на самое дальнее поле и посадите бобы, но не вместе, а каждый на отдельном участке: я хочу видеть, кто из вас лучше посадит. Сидите на поле и не смейте ни под каким видом возвращаться домой до тех пор, пока бобы не взойдут. Чьи же бобы взойдут — тот немедленно должен вернуться... Ты, Пун, был уже на этом поле с отцом, а Ти — нет; поэтому ты хорошенько покажи ему дорогу, чтобы он ее запомнил. Да смотрите, не перепутайте корзинок!

Мать дала детям немного вареного риса и проводила их.

Дорогою А Ти все шалил и бегал, не обращая внимания на просьбы А Пуна запоминать дорожные приметы. Расшалившись, он схватил корзинку брата и нечаянно сдернул с нее тряпку, покрывавшую семена.

Мальчика поразило то, что бобы старшего брата были гораздо крупнее и сочнее, чем у него самого. «У брата бобы свежие, следовательно, они взойдут скорее, чем у меня», — подумал он.

— Дай мне твои бобы, — попросил он.

— Но ведь мама сказала, чтобы мы не перепутали корзины! — возразил старший.

— Дай, дай, я так хочу! Давай сейчас, а то я пожалуюсь маме, что ты меня не слушаешь и обижаешь!

Пун знал, какие могли быть последствия такой жалобы, и поэтому отдал брату свою корзинку с полными бобами, а у него взял мелкие, сухие зерна.

Только к вечеру дошли они до далекого поля. Тотчас выбрали они по участку отличной, уже вспаханной, влажной земли, и принялись сажать бобы. Ти сажал как попало и торопился, а Пун методично, аккуратно, на равном расстоянии, и на одинаковую глубину. Само небо благословило их работу: едва последнее зерно было опущено в землю, как пошел небольшой дождь. Мальчики укрылись в соломенном шалаше, стоявшем на их поле и провели тут ночь.

В том благодатном климате, при обилии тепла и влаги, семена прорастают чрезвычайно быстро. Не успели еще мальчики съесть взятый с собою запас риса, как однажды утром, выйдя из шалаша, Пун увидел свой участок, весь покрытый зелеными, острыми, стреловидными ростками бобов. Но странно, что проросли только семена, посеянные Пуном, а у Ти же не вышло ни одного ростка. Дети не подозревали, что мать предварительно сварила бобы, отданные Пуну: вот почему они были крупнее и сочнее...

Жалко было А Пуну оставить А Ти одного в поле, но он не мог ослушаться наказа матери. Он утешил, насколько мог, капризничавшего брата, и пошел домой.

Скоро наступил вечер: стал накрапывать дождь, и Пун должен был переночевать на чьем-то поле в чужом шалаше, и только утром вернулся домой.

Едва только А Линь увидела своего пасынка — сердце ее упало: она тотчас догадалась, в чем дело.

— Ты как смел один вернуться? — Мама, вы приказали, чтобы...

— Пошел, щенок, назад, и без брата не приходи! Несчастный мальчик побежал назад...

Вот уже их поле, его бобы успели еще подрасти, а участок брата — гол по-прежнему. Но где же Ти? Вероятно, в шалаше!

Напрасно, захлебываясь слезами, мальчик искал брата и кричал:

— Ти-тай-тай (братец, где ты)?

Ни здесь, ни на соседних полях и зарослях мальчика не оказалось: вероятно, ночью, испугавшись одиночества, он ушел и заблудился.

А Пун до тех пор бегал и звал брата, пока, наконец, не упал и не умер от истощения. И в момент его смерти от его тела стрелой взлетела на небо птичка с чудной песенкой:

— Ти-тай-тай!
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 01.06.2008 12:50
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Ои-Фэй

Далеко-далеко, на крайнем Западе, за песчаными пустынями, раскаленными летом и леденящими зимою, за непроходимым лабиринтом гор и ущелий, по которым бешено мчатся покрытые белою пеною горные потоки, за бесконечными соляными болотами, в которых невозможна никакая жизнь, высятся спокойные громады гор Кунь-лунь.

Горы эти, пустынные и дикие, без ручьев, без малейшего кустика или травки, отвесными голыми стенами поднимаются так высоко, что пронизывают несколько нижних небес.

Там, на горах, над девятью небесами, обитает Си-ван-му, царица всех бессмертных женщин, змей и всех существ женского пола. Прямо против Северной медведицы стоит дивной красоты город, окруженный огромной стеной в пятьсот верст длиной. На каждой из четырех сторон этой стены, обращенных на восток, запад, север и юг, высятся по три нефритовых башни дивной красоты. И только одни ворота ведут в этот чудный город. Посреди восточной стены на тысячу футов высятся ворота неизреченной красоты, изваянные из золота небесными художниками. Над воротами сверкает неземная чудесная жемчужина в тридцать чи (футов) величиной, и таинственный, волшебный, матовый^ блеск ее, сверкающий временами всеми цветами радуги, виден за пятьсот верст...

Великая Си-ван-му, или Цзин-му, «Золотая Матерь», окружена сонмом чистых небесных дев, стоящих от нее по левую сторону, и множеством невинных отроков — по правую. Они берегут сады богини, в которых растут гладкие персики. Чтобы они созрели, нужно девять тысяч лет; зато с течением тысячелетий в них зреет и накапливается чудесная сила: вкусивший их делается бессмертным...

Но ни один смертный не может проникнуть в золотые стены, окружающие эти сады: и лишь время от времени Великая Мать устраивает в третий день третьего месяца пышное празднество, «Пань-дао-хуй», на которое приглашает богов, духов, гениев и некоторых бессмертных, и тогда угощает их медом небесных пчел и персиками бессмертья.

Еще выше чудесного города Си-ван-му обитает великий Дун-ван-гун, или Юй-хуань-цзюнь, тот самый, которого простой народ зовет Мугунь. Это он ведет строгий учет всем бессмертным мужского пола. Когда-то он вместе с Цзинь-му был создан из эфира; ему был дан в удел Восток, а ей — Запад.

Но мелких дел людских они оба не касались: вся грязь земная была сокрыта от них нижними небесами, господами которых являются духи: дождя — Юй-ши, или Бин-и, и ветра — Фэн-бо, или Фэн-лянь. Они гонят тучи с места на место и орошают землю праведных. А людей, утративших добродетель, они наказывают: засуха или страшные ливни уничтожают все хлеба...

Им помогают богиня молнии Дянь-му и бог грома Лэй-гун. Как засверкает стройная красавица Дянь-му обоими круглыми зеркалами, которые держит в руках, как ударит Лэй-кун своим молотом в стоящий у края гор каменный барабан пятисот верст в поперечнике, так ничто живое не может устоять: даже утесы и горы рушатся в бездны, и заключенные в недрах гор духи выходят на свободу...

Все это творится ниже первых небес; выше же их царствует безмятежный покой и тишина в межнебесных пространствах, освещаемых во время празднеств небожителей таинственным священным сиянием владыки севера — Чжэн-убэй-цзи (Северного полюса).

Но выше, неизмеримо выше всех пиков Кунь-луня, и выше всех духов и богов, восседал великий бог Жу-лай Фо...

Не новый, пришедший из чужих стран, а великий, древний, истинный Фо восседал на лотосовом престоле. Руки его были сложены на чреслах одна на другой ладонями кверху: молодой лик, окруженный широким сиянием, был безмятежен; глаза опущены вниз, и небольшая выпуклость на лбу, имевшая форму глаза, излучала мерцавший свет мудрости.

Одежда не закрывала его груди, посреди которой такие же линии, как на ладони человека, волею Судьбы ясно начертали таинственный иероглиф «вань» — знак святости, мудрости, справедливости, бесконечной благости и великих таинственных знаний.

Великий Фо, «Господь, смотрящий с высоты» (Авалокитесвара) восседал на дивном троне из лотосов, испускавших небесное благоухание, и слова божественной мудрости лились из уст его. Бесчисленное множество духов в святом упоении, вне времени и пространства, внимали дивным словесам... Великая тишина объяла все и вся, и только святые глаголы, как перлы, катились из уст Премилосердного и утоляли духовную жажду бессмертных духов...

И вдруг раздался грубый, земной, неприличный звук, виновником которого был дух Бай-бян-фу (тысячелетняя белая летучая мышь) по имени Нюй Ту-фу... Владыка всех времен и миров прервал речь, все духи в ужасе замерли перед неслыханной дерзостью. И тотчас же вели кий дух Цзинь-чи-няо («Златокрылая птица»), тот самый, у клюва которого рождается чудесный изумруд, ближайший страж божества, ринулся на духа-святотатца. Во мгновение ока он растерзал его на куски, и бросил их, трепещущие, на землю.

Гневно, впервые за тысячу лет, взглянул Бесконечно-справедливый на горячего стража.

— Ты, Цзинь-чи-няо, как мог осмелиться не сдержать гнева и жизнь исторгнуть из тела такого же, как ты сам, духа? И лишь за слабость плоти, всем живущим присущую... Нет тебе больше места на небе — иди на землю и вместо духа Цзинь-чи-няо будь просто птицей Белым Орлом. Земной жизнью искупи свой грех горячности, и, очищенный, вернись сюда с закаленной волей!

Невыносимо тяжко сделалось Цзинь-чи-няо не столько от утраты своей духовной высоты, достигнутой им когда-то ценою тяжких усилий, сколько от услышанных им впервые гневных слов Всеблагого божества. А в тайниках его сердца, быстро начавшего незаметно для него самого терять духовное начало, уже родилось ощущение обиды. «Пусть бы, — думал Цзинь-чи-няо, — я пострадал из-за кого-нибудь другого, а то — из-за Летучей мыши, самого презренного из всех духов!»

Но у него не было времени долго размышлять — он камнем падал вниз, и земля быстро приближалась. Распростерши могучие крылья, он замедлил свой полет, и, описав широкий круг, сел на большой камень, нависший над рекой. Взглянул Цзинь-чи-няо вниз и видит свое отражение в воде: он уже не златокрылый дух, а простая птица, Белый Орел...

С возвращеньем на давно покинутую им землю он сразу попал под влияние ее сил, и земные чувства стали ему опять знакомы. Им овладел сильный голод... Оглянулся Орел — и видит, что неподалеку от него, согревшись в лучах солнца, сладко спит крупная речная черепаха. Хищный инстинкт тотчас проснулся в Орле, он взлетел над черепахой и с размаха убил ее ударом клюва по голове.

Через минуту от черепахи остался лишь панцирь ее, и Орел был сыт.

Но ничто не скроется от всевидящих взоров великого Фо...

— Белый Орел, — услышал низвергнутый дух в раскатах грома гневный голос Всемогущего, — ты снова совершил ужасное дело! Не будет тебе прощенья, покаты стократно не искупишь своей вины перед своими жертвами. Ты переродишься, и сердце твое останется таким же чистым и верным, каким было всегда; но за свои преступления в этой жизни ты понесешь испытания и наказания в будущей... И тотчас же Белый Орел заснул мертвым сном.

В этот же момент в город Ио-чжоу-фу, в семь Ио (читается также Юэ или Яо) родился мальчик, известный впоследствии под именем Ио-фэй.

Душа летучей мыши Нюй ту-фу также не блуждала в пространстве, а переродилась в тело девочки, которую после стали звать Ван-ши.

И съеденной черепахи душа также в миг смерти нашла себе новое пристанище — тело мальчика Цинь-гуй...

Все три ребенка выросли. Цинь-гуй сделался мужем Ван-ши, и у них родилась дочь-красавица. Благодаря богатству своих родителей, связям, а также своей пронырливости, Цинь-гуй получил доступ ко двору.

Молодой брат императора, увидев однажды дочь Цинь-гуя, увлекся ею и сделал ее своей женой.

Вскоре муж красавицы сам сделался императором и сделал своего тестя, Цинь-гуя, первым министром.

Но вот напали на Поднебесную враги, от которых единственной защитой оказался прославившийся на весь свет великий полководец Ио-фэй. Увидев его однажды, когда тот представлялся императору, Цинь-гуй и Ван-ши почувствовали к нему величайшую ненависть, которую они себе объяснить не могли... Их ограниченный ум не знал, что это — отголоски их отношений в прежних существованиях...

Министр и его жена решили погубить Ио-фэя. Жена императора, по наущению отца, наклеветала на героя. Его посадили в тюрьму и подвергли ужасным пыткам. Не довольствуясь этим, Ван-ши приказывала в своем присутствие раздевать зимой Ио-фэя донага, поливать водой и выставлять на леденящий ветер, а затем прикладывать к обнаженному телу раскаленные утюги; прикипевшее к металлу мясо отрывалось кусками... Словом, его подвергли мукам второго и девятого кругов ада, куда ввергаются убийцы.

Наконец Ио-фея умертвили. Душа его, очищенная страданиями, не нуждалась больше в земных перевоплощениях; она вселилась в тело отрока, неотступно следующего за самим Фо и держащего перед ним вазу с цветами му-дан, испускающими небесный аромат.

А душам Цинь-гуя и Ван-ши суждено в течение одного земного периода (80 000 лет) перерождаться в тела людей с самой несчастной жизнью, без права отдыха в теле животного, ибо жизнь несчастного человека гораздо тяжелее, чем несчастного животного... Так повествует предание.

А история о тех же лицах говорит следующее.

В провинции Хэ-нань, в уезде Тан-инь округа Сянь-чжоу, жил один состоятельный земледелец — удивительный человек, полный бессребреник. Все, что у него было, он отдавал тем, кто у него что-либо просил. Бывали случаи, что соседи захватывали у него куски земли; и даже тогда он не протестовал, а наоборот: в таких случаях он шел к местному начальнику, брал у него дарственную запись на имя захватчика, и возвратившись домой, посылал этот документ на землю обидчику...

Конечно, в конце концов ему и его семье частенько приходилось голодать.

Детей, то есть мальчиков, потому что девочки не идут в счет, у него не было. Но вот, наконец, после того как жена Ио помолилась богине Сунь Шэнь Нян-нян, подательнице детей, у супругов появилась надежда. И действительно, у них родился мальчик.

В самый момент его рождения над их домом долго вилась огромная птица — орел, который громко кричал; поэтому ребенку дали имя Фэй — что означает «летать», а впоследствии и прозвище — Пэн-цзюй.

Это было в 1103 году нашей эры.

Ио-фэй рос скромным, послушным мальчиком; как он учился — мы не знаем. Известно только, что он очень увлекался всеми известными тогда видами спорта. Он развил в себе такую физическую силу, что мог натянуть лук силою в 300 цзинь (почти 180 кг), а самострел — силою в 8 дан (460 кг). Но вместе с тем он внимательно изучал историю и все руководства по военному искусству.

В это время на севере Китай был вовлечен в тяжелую борьбу с вновь появившимся народом Чжур-чжэнями, или Нюй-жэньями, предками да-хуров. Ной-жэни, разбив Киданей, занимавших ранее Южную Манчжу-рию и Северный Китай, заняли их место и стали жестоко теснить китайцев. Последние терпели поражение за поражением, и наконец их император Цинь-цзунь, вместе со своим отцом, отрекшимся от престола императором Хуй-цзуном, и многими сановниками (между которыми был министр Цинь-гуй и его жена Ван-ши) в 1127 году попали в плен к Нюй-жэням. Императоров они отправили в нынешний город Нингуту, где они впоследствии и умерли. Младшему брату императора, по имени Гоу, удалось бежать, и он вступил на престол, избрав столицей город Хан-чжоу. В истории он известен под именем Гао-цзуна.

Вот тогда-то Ио-фэй, не будучи в состоянии спокойно выносить несчастия отечества, бросил клич и, собрав отряд конных добровольцев в 500 человек, двинулся с ними против неприятеля.

Нюй-жэни, по-видимому, привыкли к легким победам, и презрительно отнеслись к такой ничтожному противнику. Но последствия этой небрежности были для них весьма тяжки. Ио-фэй разбил стотысячную армию Чжур-чжэней.

Эта необычная победа создала ему чрезвычайную популярность, и к нему стали со всех сторон стекаться добровольцы. Войско его, в котором он ввел строжайшую дисциплину, не знало поражений; враги теряли завоеванные провинции одну за другой, и он был сделан командующим одной из трех китайских армий, действовавших против Цзинь (так Нюй-жэни назвали свою династию и государство).

Тогда Е-чжоу, цзиньский полководец, решил применить против китайцев особое средство. Он предложил значительную сумму денег и свободу Цинь-гую и его жене при условии, если они всеми зависящими от них средствами будут стараться остановить успехи китайских войск и погубят Ио-фэя. Цинь-гуй согласился, получил свободу и сделался первым министром у Гао-цзуна.

Между тем армия Ио-фэя уже приближалась к цзиньской столице Хуан-лун фу.

Тогда Е-чжоу потребовал у Цинь-гуя выполнения его обязательства. Цинь-гуй, опасаясь раскрытия своего позорного соглашения в случае неисполнения требования Е-чжоу, послал приказание обоим военачальникам, командовавшим войсками на правом и на левом флангах театра войны, немедленно отступить. В центре остались лишь войска Ио-фэя. Но, несмотря на это, последний не прекращал военных действий. Тогда Цинь-гуй в один день послал к Ио-фэю 12 курьеров, одного за другим, с приказанием немедленно отступить, а императору донес, что Ио-фэй, его сын Ио-юань и зять Чжан-сян не желают больше воевать, а замыслили с помощью преданного им войска свергнуть императора с престола и посадить на него Ио-фэя.

Как только Ио-фэй прибыл в столицу, он тотчас же был вместе с сыном и зятем арестован и брошен в тюрьму.

Следствие, которое с великим пристрастием вели клевреты Цинь-гуайя, не дало никаких улик против Ио-фэя. На допросе, когда героя обвиняли в непослушании и вероломстве, он, по приказанию судей, должен был снять верхнюю одежду. И тогда все увидели у него на спине татуировку — четыре иероглифа: цзинъ чжун бао го, т. е. «всегда верный защитник государства». На вопросы о происхождении этих знаков Ио-фэй сказал, что их сделала его мать, когда он был еще ребенком, и что от этих знаков он никогда не отступит. Ничего не добившись, узников опять отправили в тюрьму.

Прошел целый год, и император потребовал наконец решения по делу Ио-фэя.

Так как затягивать дела больше было нельзя, то, по совету жены, Цинь-гуй решил умертвить своего врага. Ван-ши высосала сок из апельсина и в пустую корку вложила написанный Цин-гуйем собственноручно приказ тюремщику немедленно покончить со всеми тремя узниками.

Тюремщик, получив от первого министра апельсин, был поражен такой милостью. Но, разломав его, он понял, что таким необычным способом посылки приказа министр хотел сохранить тайну.

На другой день императору донесли, что заключенные неожиданно умерли.

Но слух об этом злодеянии проник к народ; образ любимого героя был окружен ореолом мученичества, и когда на престол вступил в 1162 году Сяо-цзун, приемный сын Гао-цзуна, то новый император постарался загладить грех своего предшественника. Он даровал родственникам Ио-фэя земли, а ему самому — пышный титул; останки его были перенесены в город Хан-чжоу и погребены на островке озера Си-ху, и над ним воздвигнут пышный мавзолей.

А Цинь-гуй и достойная своего мужа Ван-ши?

На том же островке, где покоится прах Ио-фэя, от могилы последнего тянется аллея из двух рядов изваянных из камня фигур людей и лошадей. При начале этой аллеи, по обеим сторонам входных ворот, в ограде, окружающей могильную площадь, в двух каменных клетках стоят вылитые во весь рост из чугуна коленопреклоненные фигуры со связанными сзади руками. С правой стороны — генерал Чжань-чжунь, покинувший Ио-фэя в критическую минуту, и один из клевретов Цинь-гуйя.

Слева — фигуры самого Цинь-гуйя и его жены. Их постигла кара, непредусмотренная ни историей, ни законом, ни создателями памятника: во-первых, именем Цинь-гуйя называется плевательница, а во-вторых, каждый китаец, приходящий к могиле Ио-фэя, считает своим долгом осквернить эти статуи, и кроме того, от прикосновения рук к грудям обнаженной до пояса статуи Ван-ши они блестят, как полированные.

«Будь верен всегда мне, Как Ио-фэй государю», -

говорит девушка своему другу в одной китайской песенке.

«Мой розовый лотос, - отвечает ей друг, - Не будь ты похожа На злую Ван-ши».
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 01.06.2008 12:52
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Старикам ума не занимать

Вот что случилось в стародавние времена.

Провинцией Синано правил князь, который отличался завидным здоровьем, находился в расцвете сил и терпеть не мог стариков и старух.

И неряхи они, и княжеству нет от них никакого проку, говаривал он. Тех, кому перевалило за семьдесят, всех до единого он высылал на отдаленный остров. Прокормиться там было очень трудно, старики же и вовсе не могли добыть себе пропитания и быстро погибали. Горем и ненавистью к князю преисполнились сердца жителей Синано, но ничего поделать они не могли.

Есть в Синано местность под названием Сарасина. Жил там один крестьянин со своей старушкой-матерью. Из головы у него не выходила мысль, что матери уже исполнилось семьдесят лет и вот-вот должны явиться княжеские чиновники и увести ее. Разве перенесет она далекую ссылку? Какая уж там работа в поле - все у него из рук валилось! Измучился он вконец и решил, что лучше самому увести мать из дому, чем дожидаться, пока жестокосердные чиновники ушлют ее неведомо куда.

Наступил вечер пятнадцатого дня восьмого месяца. Полная луна заливала ясным светом поля и леса. Крестьянин, стараясь не выдать свой замысел, обратился к матери:

- Не правда ли, матушка, луна сегодня необыкновенно прекрасна? Пойдемте в горы, полюбуемся лунным сиянием.

Посадил он мать себе на спину и пустился в путь. Сначала он, шагая по заброшенной дорожке, пересек поляну, а потом вступил в лес. Тут старуха принялась обламывать ветки с деревьев, росших по обе стороны тропинки, и бросать наземь. Крестьянин удивился:

- Матушка, зачем вы это делаете? Старуха усмехнулась, но ничего не ответила. Крестьянин продолжал углубляться в горы. Он миновал лес, пересек долину и поднялся на вершину горы. Там царила мертвая тишина, даже птицы не пролетали над этой горой. От яркого лунного сияния было светло как днем, так что можно было разглядеть сверчка, едва слышно стрекотавшего в густой траве.

Крестьянин посадил мать на траву, взглянул на нее, и слезы хлынули у него из глаз.

- Что с тобой? - спросила старуха.

Сын опустился перед ней на землю и признался:

- Выслушайте меня, матушка! Я хитрил, когда приглашал вас полюбоваться луной. Доставил я вас в такую глушь потому, что вам пошел уже семьдесят первый год и я боюсь, как бы вас не отправили в ссылку на далекий остров. Вот я и придумал сделать так, чтобы вы не попали в руки безжалостных чиновников. Будьте, пожалуйста, снисходительны ко мне!

Старуху его слова, по-видимому, ничуть не удивили.

- Я давно все поняла и примирилась со своею участью. Ты же возвращайся домой и работай усердно. Уходи поскорей, а не то заблудишься дорогой,- ответила она.

Опечалился крестьянин, услышав такие слова. Долго не мог он расстаться с матерью, но она уговорила его, и он поплелся обратно. Разбросанные по земле ветки указывали ему путь, и он ни разу не сбился с дороги.

"Как предусмотрительна была матушка, набросав веток, чтобы я не плутал на обратном пути!" -думал он с глубокой благодарностью.

Возвратившись домой, он уселся у входа и устремил взор на луну, сиявшую над вершинами гор. Невыносимая грусть охватила его, слезы полились ручьем. "Как-то сейчас матушка там, на горе?"

Эта мысль опечалила его еще больше, и, не долго думая, он встал и зашагал по знакомой дороге, не заметив даже, что было уже за полночь. Когда он, едва переводя дух, забрался на гору, где оставил мать, она сидела, закрыв глаза, на прежнем месте и в той же позе, как и при расставании.

- Очень плохо я поступил, покинув свою мать, но теперь я ни за что вас тут не оставлю. Мы вернемся, и я буду заботиться о вас, как должно,- сказал крестьянин, и они вместе возвратились домой.

Однако жить по-прежнему им было нельзя: старуха рано или поздно могла попасться на глаза чиновникам.

Поразмыслив, крестьянин выкопал под полом яму и поселил в ней мать.

Однажды к князю прибыл посол с письмом от правителя соседней провинции. В письме говорилось: "Сделайте мне веревку из пепла, а не сделаете - пойду на вас войной и разгромлю".

Войско у правителя той провинции было сильное, и на победу надеяться не приходилось. Князь, оказавшись в затруднительном положении, созвал своих приближенных на совет, но никто не знал, как изготовить такую веревку.

Тогда по всему княжеству было объявлено: "Кто укажет способ сделать веревку из пепла, получит от князя большую награду".

В народе только и разговоров было, что о нашествии и разорении, которым подвергнется родная земля, если не удастся смастерить веревку из пепла.

- Вряд ли у кого это выйдет,- говорили люди. Никому в голову не приходило, как надо взяться за дело. И тогда наш крестьянин подумал: "Может быть, моя матушка знает, как это сделать?"

Спустился он в подпол и рассказал матери, что заботит людей. Старуха засмеялась:

- Да это легче легкого! Надо хорошенько пропитать веревку солью, а потом сжечь, вот и все!

"Что и говорить, старому человеку ума не занимать",- с гордостью подумал крестьянин. Он тотчас же отправился во дворец и рассказал, как следует поступить, чтобы получилась веревка из пепла. Князь обрадовался и дал крестьянину в награду много денег. Веревку, которую, казалось, изготовить было невозможно, вручили послу, и тот поспешил к своему властелину.

Прошло немного времени, и из соседней провинции опять прибыл посол. На этот раз он привез драгоценный камень и письмо, гласившее: "Проденьте через этот камень шелковую нить, а не сумеете - пойду на вас войной и разгромлю".

Князь принялся рассматривать камень со всех сторон. В камне было отверстие, по такое узкое и извилистое, что пропустить через него нить не было никакой возможности.

Князь созвал приближенных на совет, и они признали задачу неразрешимой.

Тому, кто догадается, как продеть шелковую нить через отверстие в камне, была предложена большая награда. Но как люди ни ломали себе головы - придумать ничего не могли.

А крестьянин опять отправился за советом к матери.

- Что же тут трудного? Надо намазать медом камень у одного конца отверстия, привязать муравья к шелковинке и пустить его с другого конца. Муравей поползет на запах меда по всем извилинам и протянет за собой нить сквозь отверстие,- ответила она, улыбаясь.

Крестьянин заторопился во дворец, предстал перед князем и пересказал ему все, что услышал от матери.

Князь был очень доволен и хорошо наградил его. А посол, получив обратно драгоценный камень с продетой через него шелковой нитью, отправился восвояси.

Понурился правитель соседней провинции, когда вернулся его посол. "Да, есть в Синано умные люди! Не так-то просто прибрать к рукам эту землю!" -подумал он.

А в Синано все успокоились и решили, что враг унялся и больше к ним не сунется.

Но вскоре в третий раз явился посол с письмом. На этот раз он вел в поводу двух кобылиц. "Определите на глаз, которая из кобылиц мать, которая дочь, а не сможете - пойду на вас войной и разгромлю",- прочитал князь в письме.

Взглянул он на лошадей, а те как две капли воды похожи одна на другую: обе одного роста, одной масти, даже скачут и резвятся одинаково. Задумался князь, созвал приближенных на совет, но те и на этот раз ничего не придумали. Волей-неволей пришлось ому объявить, что всякий, кому удастся разрешить новую задачу, получит любую награду, какую пожелает.

Народ заволновался. Желающие заслужить награду толпами приходили ко дворцу и разглядывали приведенных из соседней провинции лошадей. Но даже известные на всю округу знахари-коновалы в недоумении покачивали головами.

А крестьянин вновь обратился к матери. Выслушав сына, она, как и прежде, сказала с улыбкой:

- Ну, и это не велика трудность! Про такое дело мне как-то рассказывал покойный муж. Надо положить перед лошадьми охапку травы. Одна сразу набросится на еду: это - молодая лошадь. Другая переждет, пока первая насытится, и лишь потом доест остатки - это и будет мать.

Обрадованный крестьянин прибежал во дворец и попросил:

- Поручите мне, пожалуйста, отличить кобылку от ее матери!

Он набросал лошадям свежей травы, и все произошло так, как говорила старуха: одна лошадь сразу же с жадностью стала поедать траву, а другая осталась стоять спокойно, глядя, как та кормится.

Тут и князю все стало ясно.

- Здесь, конечно, ошибки быть не может! С этими словами он повесил на лошадей таблички с надписями и передал кобылиц послу.

- Вы совершенно правы,- проговорил посол и уныло двинулся в обратный путь.

- Ты оказался мудрее всех. Дарю тебе все, что пожелаешь! - сказал крестьянину князь, изумленный его сметливостыо.

Крестьянин сообразил, что сейчас самое время просить князя пощадить старуху-мать.

- Денег мне не надо и вещей тоже,-сказал крестьянин.

Князь изменился было в лице, но крестьянин поспешно продолжал:

- Я прошу вас спасти жизнь моей матери. И он рассказал князю все без утайки. Тот слушал, вытаращив глаза от удивления. Узнав, что все задачи удалось разрешить благодаря проницательности старой женщины, он был поражен.

- Верно говорится, что старикам ума не занимать! - воскликнул он.- Умная старуха спасла от беды всех нас. Я прощаю крестьянина, скрывшего свою престарелую мать, и впредь не буду ссылать стариков на остров.

Крестьянин был щедро награжден, а ликованию. народа не было предела.

И так как последняя задача, на которую больше всего рассчитывал правитель соседней провинции, была удачно разгадана, ему пришлось отказаться от мысли завладеть провинцией Синано.
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 01.06.2008 12:54
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Древние люди говорили, что своими хорошими или плохими мыслями и поступками мы создаём себе счастье или несчастье в жизни.

Во времена правления императора Хуэйчжуна династии Юань в провинции Шаньдун жил человек по имени Юань Цзыши. У него был близкий друг по имени Мю Цюаньху. Однажды Мю Цюаньху понадобилась большая сумма денег на поездку на юг в провинцию Фуцзянь, для того чтобы занять руководящую должность в местном правительстве. Цзыши любезно одолжил ему 300 монет серебром. Они дружили с детства, поэтому Юань Цзыши даже не попросил Цюаньху написать долговую расписку.

Через несколько лет в провинции Шаньдун вспыхнула война. Бандиты ограбили дом Юань Цзыши, и он остался ни с чем. Спасаясь от войны, Юань с семьей переехал в провинцию Фуцзянь, чтобы спастись от войны. Рассчитывая на помощь друга, он совсем не ожидал, что тот даже не захочет увидеть его. Когда с большим трудом ему удалось встретиться с Цюаньху, тот с пренебрежением отнесся к нему. Находясь в бедственном положении и не имея сил терпеть, Юань попросил вернуть ему 300 серебряных монет, которые Цюаньху взял у него взаймы. Но Мю Цюаньху отказался признать, что брал у него деньги в долг. Более того, Цюаньху потребовал, чтобы Юань предъявил долговую расписку, подтверждающую долговое обязательство.

Это происходило накануне Нового года. Отказавшись от мысли получить назад 300 серебряных монет, Юань попросил Мю одолжить ему немного денег, чтобы отметить праздник. Для того чтобы отделаться от него, Мю Цюаньху пообещал принести немного денег в канун Нового года прямо домой Юаню. В день накануне Нового года Цзыши прождал дома с рассвета до вечера, но Цюаньху так и не появился. Все соседи зажгли свои фонарики и оживленно готовились к встрече Нового года. Но у семьи Цзыши ничего не было. Плач жены делал его совсем несчастным.

В ту ночь Юань Цзыши не мог уснуть, всё кипело у него внутри от негодования. Он наточил нож и на рассвете пошёл к дому Мю Цюаньху. Когда он шёл мимо даосского храма, его заметил старый даос, сидящий у входа. У старика было открыто небесное око, и он мог видеть то, что происходит в других пространствах. Когда Юань Цзыши проходил мимо, старик увидел, что за ним следует большая группа злых демонов. Демоны держали в руках мечи и ножи, у них был зловещий и свирепый вид.

Вскоре Юань, возвращаясь назад, снова проходил мимо даосского храма. Но в этот раз старый даос увидел, что за ним следует большая группа святых, увенчанных золотыми венцами и украшенных нефритовыми украшениями. Они выглядели очень миролюбиво и излучали доброту.

Такая неожиданная трансформация ошеломила даоса. Он подошел к Юаню и спросил, где он был. И Юань рассказал, что сначала собирался убить неблагодарного и вероломного Мю Цюаньху. Однако состояние его души изменилось, когда он дошел до двери его дома. Он подумал: «У Мю Цюаньху тоже есть старая мать и жена. Если я убью его, тогда его семью постигнет та же горькая участь, что и мою. Моя семья уже испытала все горечи, которые приносит потеря домашнего очага. Как я могу принести такое же несчастье его семье?» Он оставил свои мысли о мщении и направился домой.

Услышав эту историю, старый даос поздравил Юань Цзыши и сказал: «Тебя ожидает хорошая участь. Боги знают, как изменилось твоё сердце. Когда ты шел к Мю Цюаньху, я видел, как множество свирепых демонов следовало за тобой. Но когда ты возвращался, их заменила группа божеств, дарующих хорошую судьбу. Теперь, услышав твою историю, я убедился, что плохие мысли человека привлекают злобных демонов, а добрые мысли привлекают божеств, дарующих счастье. Законы Небес всегда справедливы. Даже если кто-то одинок и блуждает во тьме, у него не должно появляться плохих мыслей, потому что Боги вездесущи, а злые мысли только уменьшают добродетель человека! Если у тебя добрые и великодушные мысли, то Боги будут оберегать и защищать тебя. Ты больше не будешь тужить». Даос дал ему немного денег и риса.

Вскоре после этого Юань Цзыши случайно попал в пещеру, где обитал Просветлённый. Он спросил у него, каковы корни несчастий, которые он пережил в этой жизни. Тогда Просветлённый позволил Юаню увидеть карму, сотворенную им в предыдущей жизни. Юань увидел, что в прошлой жизни он был высокомерным и недалеким ученым при императорском дворе, который отказывался рекомендовать и продвигать молодых ученых. То, что в этой жизни Юань был неграмотным человеком, обладавшим приземленным мышлением, было кармическим воздаянием. Поскольку он в прошлой жизни был снобом - отказывался дружить с людьми, пренебрежительно относясь к ним, то кармическое воздаяние выразилось в том, что его лишили уютного дома, и никто не помог ему в трудную минуту. Небеса всегда справедливо воздают людям за то, что они сами совершили. Однако хорошие мысли Юаня позволили узнать ему о своей предыдущей жизни.

Он осознал, что за каждое плохое деяние без исключения, в конечном счете, последует наказание. Этот Просветлённый посоветовал ему переехать в некое место в уезде Фунин, сказав, что через три года Мю Цюаньху ожидает кармическое воздаяние.

Цзыши переехал в Фунин, как ему посоветовали. Однажды, когда он убирал в доме, который долгое время был заброшен, под грудой кирпича и строительного мусора он обнаружил 300 серебряных монет. Это была ровно та сумма, которую был должен ему Мю Цюаньху. Теперь, когда Юань Цзыши узнал о законе причинно-следственных связей, он стал очень щедрым. В результате его финансовое положение постепенно улучшилось. Что же касается Мю Цюаньху и его семьи, через три года они погибли во время войны, а все их деньги и личные вещи были украдены. Всё, что предсказал Просветлённый, исполнилось.

Эта история показывает, что те, у кого имеются плохие мысли, могут совершить ужасную ошибку, породив тем самым карму и принеся себе несчастья. А одна добрая мысль порождает добродетель и создает хорошую судьбу. Добро и зло порождаются лишь одной мыслью человека. «История человека – бухгалтерская книга», – говорит китайская пословица. Кто же бухгалтер? Должно быть, - Небо. Небо всё видит и всё знает. Небесные законы управляют всем. Судьба человека – это результат причинно-следственных связей. Кармическое воздаяние всегда справедливо.
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 02.06.2008 11:14
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Испытывая благословение или перенося несчастье, во время потери или приобретения, мы всегда должны оставаться добродушными и спокойными.

На эту тему есть один, очень известный в Китае, рассказ:

Давным-давно у северной границы Китая жил человек, постигавший даосизм. Однажды его лошадь без всякой причины ушла на территорию северных племен. Все сочувствовали ему. «Может, это скоро обернётся благословением», – сказал он. Прошло несколько месяцев, животное вернулось, приведя за собой прекрасную лошадь с севера. Все стали его поздравлять. «Это может скоро оказаться причиной неудачи», – сказал он. Его сын любил ездить верхом и однажды, катаясь на этой лошади, он упал и сильно травмировал бедро. Все ему сочувствовали. А отец сказал: «Это может скоро обернуться благословением». Через год северные племена начали большое вторжение в пограничные районы. Все здоровые молодые люди взялись за оружие и встали на борьбу с захватчиками. В результате у границы девять из десяти мужчин погибли. Сын этого человека не участвовал в войне, поскольку был инвалидом. Таким образом, и сын, и отец сохранили себе жизнь.

Во всём имеется и потеря, и приобретение. Это принцип. Если вы всегда переживаете даже при небольшой утрате или выгоде, это добавит вам неприятности в жизни.
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 10.06.2008 12:50
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003


Древние люди говорили, что своими хорошими или плохими мыслями и поступками мы создаём себе счастье или несчастье в жизни.

Во времена правления императора Хуэйчжуна династии Юань в провинции Шаньдун жил человек по имени Юань Цзыши. У него был близкий друг по имени Мю Цюаньху. Однажды Мю Цюаньху понадобилась большая сумма денег на поездку на юг в провинцию Фуцзянь, для того чтобы занять руководящую должность в местном правительстве. Цзыши любезно одолжил ему 300 монет серебром. Они дружили с детства, поэтому Юань Цзыши даже не попросил Цюаньху написать долговую расписку.

Через несколько лет в провинции Шаньдун вспыхнула война. Бандиты ограбили дом Юань Цзыши, и он остался ни с чем. Спасаясь от войны, Юань с семьей переехал в провинцию Фуцзянь, чтобы спастись от войны. Рассчитывая на помощь друга, он совсем не ожидал, что тот даже не захочет увидеть его. Когда с большим трудом ему удалось встретиться с Цюаньху, тот с пренебрежением отнесся к нему. Находясь в бедственном положении и не имея сил терпеть, Юань попросил вернуть ему 300 серебряных монет, которые Цюаньху взял у него взаймы. Но Мю Цюаньху отказался признать, что брал у него деньги в долг. Более того, Цюаньху потребовал, чтобы Юань предъявил долговую расписку, подтверждающую долговое обязательство.

Это происходило накануне Нового года. Отказавшись от мысли получить назад 300 серебряных монет, Юань попросил Мю одолжить ему немного денег, чтобы отметить праздник. Для того чтобы отделаться от него, Мю Цюаньху пообещал принести немного денег в канун Нового года прямо домой Юаню. В день накануне Нового года Цзыши прождал дома с рассвета до вечера, но Цюаньху так и не появился. Все соседи зажгли свои фонарики и оживленно готовились к встрече Нового года. Но у семьи Цзыши ничего не было. Плач жены делал его совсем несчастным.

В ту ночь Юань Цзыши не мог уснуть, всё кипело у него внутри от негодования. Он наточил нож и на рассвете пошёл к дому Мю Цюаньху. Когда он шёл мимо даосского храма, его заметил старый даос, сидящий у входа. У старика было открыто небесное око, и он мог видеть то, что происходит в других пространствах. Когда Юань Цзыши проходил мимо, старик увидел, что за ним следует большая группа злых демонов. Демоны держали в руках мечи и ножи, у них был зловещий и свирепый вид.

Вскоре Юань, возвращаясь назад, снова проходил мимо даосского храма. Но в этот раз старый даос увидел, что за ним следует большая группа святых, увенчанных золотыми венцами и украшенных нефритовыми украшениями. Они выглядели очень миролюбиво и излучали доброту.

Такая неожиданная трансформация ошеломила даоса. Он подошел к Юаню и спросил, где он был. И Юань рассказал, что сначала собирался убить неблагодарного и вероломного Мю Цюаньху. Однако состояние его души изменилось, когда он дошел до двери его дома. Он подумал: «У Мю Цюаньху тоже есть старая мать и жена. Если я убью его, тогда его семью постигнет та же горькая участь, что и мою. Моя семья уже испытала все горечи, которые приносит потеря домашнего очага. Как я могу принести такое же несчастье его семье?» Он оставил свои мысли о мщении и направился домой.

Услышав эту историю, старый даос поздравил Юань Цзыши и сказал: «Тебя ожидает хорошая участь. Боги знают, как изменилось твоё сердце. Когда ты шел к Мю Цюаньху, я видел, как множество свирепых демонов следовало за тобой. Но когда ты возвращался, их заменила группа божеств, дарующих хорошую судьбу. Теперь, услышав твою историю, я убедился, что плохие мысли человека привлекают злобных демонов, а добрые мысли привлекают божеств, дарующих счастье. Законы Небес всегда справедливы. Даже если кто-то одинок и блуждает во тьме, у него не должно появляться плохих мыслей, потому что Боги вездесущи, а злые мысли только уменьшают добродетель человека! Если у тебя добрые и великодушные мысли, то Боги будут оберегать и защищать тебя. Ты больше не будешь тужить». Даос дал ему немного денег и риса.

Вскоре после этого Юань Цзыши случайно попал в пещеру, где обитал Просветлённый. Он спросил у него, каковы корни несчастий, которые он пережил в этой жизни. Тогда Просветлённый позволил Юаню увидеть карму, сотворенную им в предыдущей жизни. Юань увидел, что в прошлой жизни он был высокомерным и недалеким ученым при императорском дворе, который отказывался рекомендовать и продвигать молодых ученых. То, что в этой жизни Юань был неграмотным человеком, обладавшим приземленным мышлением, было кармическим воздаянием. Поскольку он в прошлой жизни был снобом - отказывался дружить с людьми, пренебрежительно относясь к ним, то кармическое воздаяние выразилось в том, что его лишили уютного дома, и никто не помог ему в трудную минуту. Небеса всегда справедливо воздают людям за то, что они сами совершили. Однако хорошие мысли Юаня позволили узнать ему о своей предыдущей жизни.

Он осознал, что за каждое плохое деяние без исключения, в конечном счете, последует наказание. Этот Просветлённый посоветовал ему переехать в некое место в уезде Фунин, сказав, что через три года Мю Цюаньху ожидает кармическое воздаяние.

Цзыши переехал в Фунин, как ему посоветовали. Однажды, когда он убирал в доме, который долгое время был заброшен, под грудой кирпича и строительного мусора он обнаружил 300 серебряных монет. Это была ровно та сумма, которую был должен ему Мю Цюаньху. Теперь, когда Юань Цзыши узнал о законе причинно-следственных связей, он стал очень щедрым. В результате его финансовое положение постепенно улучшилось. Что же касается Мю Цюаньху и его семьи, через три года они погибли во время войны, а все их деньги и личные вещи были украдены. Всё, что предсказал Просветлённый, исполнилось.

Эта история показывает, что те, у кого имеются плохие мысли, могут совершить ужасную ошибку, породив тем самым карму и принеся себе несчастья. А одна добрая мысль порождает добродетель и создает хорошую судьбу. Добро и зло порождаются лишь одной мыслью человека. «История человека – бухгалтерская книга», – говорит китайская пословица. Кто же бухгалтер? Должно быть, - Небо. Небо всё видит и всё знает. Небесные законы управляют всем. Судьба человека – это результат причинно-следственных связей. Кармическое воздаяние всегда справедливо.

--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 10.06.2008 12:58
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Выбор

Древние мудрецы говорили: «Нет большего счастья, чем отдавать другим». Гуманность и любовь к людям –это самые ценные качества. Небеса награждают за добро и наказывают за зло. Воздаяние счастьем за доброту – это неизбежность.

Во времена династии Мин жили два брата. Несмотря на то, что они воспитывались в одной семье, у них были абсолютно разные характеры. Старший брат был ненасытен и ленив, и часто по пустякам вступал в драки. Младший брат был прилежен, обладал чувством ответственности, и дорожил хорошими отношениями между людьми.

Однажды, сев в карету, братья отправились в путь. Шёл дождь, и дорога была скользкой. Старшему брату не удалось управиться с вожжами, и в результате карета упала с обрыва. Оба брата погибли. Души братьев оказались у ворот ада. Страж ада встретил их и привёл к владыке ада Яме.

Яма сказал: «В последней жизни, вы не совершили большого добра, но и не совершили большого зла. Так что в следующей жизни можете снова переродиться в человека». Затем Яма приказал судье проверить в чьей семье сейчас ждут детей.

«Яма – есть две семьи Чжао и Се, у которых по судьбе должны родиться сыновья. Сын семьи Чжао должен будет всю жизнь помогать другим и отдавать своё имущество нуждающимся людям. А сын семьи Се будет всю жизнь получать милость других людей», – доложил судья.

Выслушав ответ своего чиновника, Яма сказал: «Да будет так! Вы переродитесь в семьях Чжао и Се!"

Услышав решение Ямы, старший брат подумал: «Если я попаду в семью Чжао, я должен буду много работать, чтобы заработать деньги, а потом отдавать их другим людям. Мне будет не легко так жить всю жизнь. Было бы лучше и легче принимать милость других людей». Подумав так, он встал на колени и льстиво сказал: «Яма! Мне будет так трудно посвятить всю мою жизнь другим людям. Я взываю к вашему милосердию, позвольте мне переродиться в семье Се». Яма спросил: «А кто перевоплотится в семье Чжао?» Честный и великодушный младший брат всё это время молча стоял в стороне но, услышав вопрос Ямы, он почтительно сказал: «Яма! Позвольте моему старшему брату родиться в семье Се. А я бы хотел переродиться в семье Чжао и всю жизнь отдавать своё имущество, чтобы помочь другим людям».

Яма согласился и так всё и произошло. Младший брат переродился в семье Чжао. Эта семья была очень благородного рода и очень богата. Он стал их единственным ребенком. Он был очень умен и обладал добрым сердцем, всегда помогал другим людям. Кто бы ни нуждался в его помощи, он помогал им. Видя, что их сын очень добросердечен, его богатые родители тоже решили помогать другим людям. По всей стране распространилась весть о милосердии хороших качествах их сына.

Старший же брат, с нетерпением ожидавший, когда начнёт получать милость от других людей, переродился в семье Се. Семья Се жила в полной нищете и жила за счёт сбора милостыни, так что на протяжении всей своей жизни он просил объедки, принимал подачки и сочувствие от других людей.

Проявлять сочувствие к страданиям других людей и относиться к людям с добротой – это не только милосердно, но также и мудро. В любое время и в любой ситуации самый мудрый выбор человека – это стать на сторону добра, потому что: «Человеку с добрыми намерениями непременно покровительствуют Небеса!»
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 14.06.2008 17:20
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Беря взятки и нарушая закон, человек губит своё будущее

Честность и справедливость издревле почитались в Китае. Мудрецы говорили: «Станешь богаче и счастливее, если будешь справедливым и честным чиновником».

Эта история основана на рассказах, изложенных в шестом томе «Ицзяньчжи» – книги династии Южной Сун.

В древние времена в провинции Чжэцзян жил человек по фамилии Сюй. Он занимал пост помощника судьи округа Синьюй. Однажды его начальник приказал ему заслушать дело в округе Лулин провинции Цзянси. Когда он добрался до места, находившегося приблизительно в десяти милях от округа Лулин, уже сгустились сумерки. Хотя он и намеревался остаться на ночь в гостинице, но один богатый пожилой человек, фамилия которого совершенно случайно тоже была Сюй, пригласил его к себе домой, где к нему проявили большое гостеприимство, угостили бараниной, которую хозяин лично приготовил, и сладким вином. Помощник судьи думал, что такое отношение к нему старика было из-за того, что у них у обоих была одинаковая фамилия.

Перед тем как пойти спать старик спокойно сказал ему: «С тех пор, как я здесь живу, у меня никогда не было никаких отношений с местными властями. Вчера же вечером во сне я увидел, как высокопоставленный чиновник проходил мимо дверей моего дома. Сопровождавший его человек держал в руках плакат с надписью "Сюй шилан" (шилан – в Древнем Китае официальный пост на уровне заместителя министра). Вот смотрите, Вы сейчас здесь, и вас тоже зовут Сюй. Вы, несомненно, получите повышение по службе и в будущем станете шиланом, станете обладателем богатств и высокого ранга. Я надеюсь, что настанет время, и мои потомки окажутся под Вашей опекой».

В ранней юности помощник судьи Сюй успешно сдал высшие государственные экзамены. Он был самоуверен, обладал выдающимися талантами, и перед ним открывались хорошие перспективы. Когда старик обратился к нему с просьбой, Сюй был рад выполнить её. Он также договорился встретиться с ним на обратном пути после того, как закончит свои официальные дела в округе Лулин. На следующий день он продолжил своё путешествие.

Спустя месяц, закончив все дела в округе Лулин, по пути домой он заехал к старику. Старик Сюй поприветствовал его, но уже с меньшей любезностью и уважением, чем прежде. Прямо перед тем, как помощник судьи должен был уехать, старик сказал ему очень серьезно: «Может быть, Вы что-то сделали не так, когда были в округе Лулин? Позавчера мне приснился сон, в котором “золотой человек” сказал мне, что Вы взяли взятку в размере 500 тысяч серебряных монет, нарушили закон, а потом солгали и подставили кого-то. В результате этого, Ваш статус не будет таким уж высоким, и жизнь будет короткой. Почему же Вы не повели себя с достоинством?»

Услышав эти слова, помощник судьи Сюй испугался, ему было слишком стыдно, и он не мог ничего ответить. Вернувшись домой, он получил уведомление о том, что должен ехать в округ Линьань за новым назначением. Вскоре после вступления в новую должность, в одной из гостиниц его настигла смерть.

Отец Сюя был посредником у торговцев рисом. Он следовал за своим сыном повсюду, куда того посылали на работу, и часто учил его совершать противозаконные поступки.

Сюй взял взятку у богатого человека, совершившего убийство, и всё подстроил так, что обвинённым за убийство, совершенное богатым человеком, был объявлен его служащий, которого приговорили к смертной казни. Именно за это Сюй и был наказан Небесами.

Когда Сюй умер, его отец еще был жив. Добытое нечестным путем богатство отца Сюя быстро кончилось. В бедности и презрении доживал он последние годы своей жизни.

Философ и писатель времен династии Южной Сун Лу Цзуцянь говорил: «Чиновники должны быть честными, осторожными и усердными. Имея эти три качества, больше ни о чём не стоит волноваться».

Известный генерал времен династии Южной Сун Юэ Фэй сказал: «Если гражданские чиновники не будут жадны к деньгам, а военные офицеры не будут бояться смерти, то в Поднебесной будет царить мир и спокойствие».

Невозможно избежать ответственности за нарушение небесных принципов. Рано или поздно человек, который совершает зло, получит возмездие.

рисунок Легендарный китайский полководец Юе Фэй (1103-1141)
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Все, кто бывал в китайских кварталах Америки, видели там статуи бравого молодца с мешком на спине. Китайские торговцы зовут его Счастливым Китайцем или Смеющимся Буддой.

Этот человек по имени Хотэй жил во времена династии Тан (618–907). Он не желал называться мастером дзэн, не желал собирать вокруг себя учеников. Вместо этого он с большим мешком бродил по улицам. В мешке были фрукты, орехи, сладости, которые он раздавал детям, собиравшимся возле него. Он устраивал на улицах детские сады.

Встречая почитателя дзэн, он обязательно протягивал руку и говорил: «Дай монетку». Когда кто-нибудь просил его вернуться в монастырь и учить других, он снова говорил: «Дай монетку».

Однажды, когда он разгуливал со своей веселой работой, проходивший мимо другой мастер дзэн спросил его: «В чём значение дзэн?» В качестве немого ответа Хотэй тут же хлопнул мешком о землю.

— А в чем же тогда реализация дзэн? — спросил другой.

Счастливый Китаец немедленно вскинул мешок на плечи и продолжил путь.
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 14.07.2008 12:27
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Хорошо известного японского поэта спросили, как написать китайское стихотворение.

— Обычно, китайское стихотворение состоит из четырех строк, — объяснил он. — Первая строка содержит начальную фазу, вторая — продолжение этой фазы, третья отворачивается от неё и начинает новую фазу, четвертая объединяет все три.

Это иллюстрирует популярная японская песенка:

Две дочери торговца шелком жили в Киото.
Старшей было 20, младшей 18.
Солдат может сразить мечом,
А эти девушки — своими глазами.


:)
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 14.07.2008 12:31
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Милосердие и мудрость местного правителя умножают богатство императора

На закате династии Шан (1562-1027 г. до н.э) страной Западной Чжоу правил Чжоу Вэньван. Его правление было мудрым и милосердным. Во всём он проявлял достоинство, благоразумие и доброту. Подданные ценили и уважали его. Его поступки и высокие моральные качества послужили примером для многих последующих поколений.

Чжоу Вэньван следовал добродетели как своему основному принципу правления и ратовал за то, чтобы «с её помощью создать гармонию с Небесами. Уважать нравственность и защищать людей. Соблюдать эти принципы и проявлять большую осторожность при назначении наказания».

Чжоу подавал прекрасный пример, он не расточительно, носил одежду обычного человека. Даже вместе с фермерами работал на полях. Он учреждал законы, основываясь на том, как облегчить жизнь своих граждан. Он сократил налоги фермерам, что позволило им иметь собственные сбережения.

Другое введённое им новшество позволяло фермерам обрабатывать общественную землю и платить только 1/9 часть обычного налога. Кроме того, было разрешено не собирать таможенные пошлины на товары импорта и экспорта. Он установил систему законодательства таким образом, что за человека, совершившего преступление, его супруг (супруга) или дети не несли ответственности. Он также безоговорочно оказывал помощь бедным и беспомощным.

Многие, навлекшие на себя гнев императора, искали убежища в стране Чжоу Вэньвана.

Однажды между правителями западных стран Юй и Жуй, присоединившимися к династии Шан, возник конфликт из-за пограничной полосы, разделяющей эти страны. Не захотев обращаться к императору, и восхищаясь авторитетом Чжоу Вэньваня, они решили обратиться к нему, чтобы уладить этот вопрос. Прибыв в страну Чжоу, оба герцога увидели, что там все фермеры добровольно отдают кромки своих полей соседям, все пешеходы уступают дорогу друг другу, а пожилые люди не носят тяжести, потому что молодые всегда помогают им в этом.

Герцоги сравнили страну Чжоу со своими странами, и один из них сказал: «Ограниченные люди, вроде нас, не достойны встречаться с этим высокопоставленным человеком и просить его разрешить наш конфликт».

Оба герцога добровольно предложили спорную землю другой стране. Но каждая из сторон отказалась принять пожертвованную землю, и эта земля была оставлена. Люди назвали эту землю «свободной землей». Вскоре соседние герцоги, узнав об этом, последовали примеру Чжоу Вэньвана. Многие из них присоединились к стране Чжоу, которая, в конечном счёте, составила две трети всей территории династии Шан.

(c) Чжи Чжэнь

--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 17.07.2008 16:27
цитата
Baittymiz<<
<
пост удалён, так как спам

Модератор Tyktyk
<

Да 0 Нет 0
  19.07.2008 05:36
цитата
Baittymiz<<
<
пост удалён, так как спам

Модератор Tyktyk
<

Да 0 Нет 0
  20.07.2008 06:54
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Один человек устроил толкотню и свару, требуя для себя лучшее место и условия.
В чем дело? — спросил Мастер Го.
Я — гроссмейстер и отец гроссмейстера! — начал кричать человек.
Гроссмейстер? — грозно спросил Мастер Го, — В общую очередь!
Любой гроссмейстер должен прежде всего оставаться человеком, — объяснил Мастер Го ученикам.
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 22.07.2008 15:19
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Вы думаете, что китайцы едят палочками? Это они так обе ложки обгрызли!
--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 27.07.2008 11:00
цитата
Profile
Cedars©

Постов: 5253
Дата регистрации: 24.05.2003
Нашествие тли в Китае..

Маркетинговая акция:
"Теперь каждий, сдавший тысячу убитых тлей получает один юань"

Теперь все крестьяне Китая выращивают тлю...

--------
В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.
(с) Конфуций (Кун Цзы) (ок. 551 479 гг. до н.э.)

Да 0 Нет 0
Пользователь в OffLine Послать приватное сообщение Добавить пользователя в список друзей Сайт пользователя 27.07.2008 11:06
цитата
1 2 3 >
В настоящий момент эту тему просматривают: участников - 0, гостей - 1.
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять сообщения в этом форуме


Форумы на Sostav.ru / Психология рекламы. / Сказки, ... китайские
© "ООО Состав.ру" 1998-2021

тел/факс: +7 495 225 1331 адрес: 109004, Москва, Пестовский пер., д. 16, стр. 2

При использовании материалов портала ссылка на Sostav.ru обязательна!
Администрация Sostav.ru просит Вас сообщать о всех замеченных технических неполадках на E-mail
Rambler's Top100   18+   Словарь маркетинговых терминов